ГАЗЕТА В СЕТИ
Начало

Сквернословие


Германское издательство LAP LAMBERT Academic Publishing (LAP LAMBERT Academic Publishing is a trademark of: AV Akademikerverlag GmbH& Co. KG) предлагает книгу на русском языке "Необъяснимое-объяснимо" (ISBN: 978-3-659-28114-3, цена - 49 ЕВРО), автор - Тихомиров Андрей Евгеньевич, аннотация на обложке "Необъяснимое становится объяснимым тогда, когда человек с помощью науки может выявить причины возникновений тех или иных событий, фактов, когда он стремится к пониманию сложных и как будто бы непостижимых явлений. Но постепенно явления окружающего мира становятся понятными, когда осознаются причинно-следственные связи явлений и событий окружающего мира. Природа для человека есть нечто внешнее, материальное, чуждое. Ее явления безгласны, немы и холодно равнодушны по отношению к людям. Их исследование поэтому сводится к столь же бесстрастному расчленению на причины и следствия, общее и особенное, необходимое и случайное. Все в природе жестко сцеплено причинной обусловленностью и закономерностями. А сведение явлений природы к их причинам и законам существования есть объяснение — главная и определяющая познавательная процедура в науках о природе. Науки о духе, напротив, имеют дело с предметом не внешним, а внутренним для нас. Явления духа даны нам непосредственно, мы их переживаем как свои собственные, глубоко личные. Поэтому дела человеческие подлежат не столько объяснению, сколько пониманию. То есть такой познавательной процедуре, в которой мы можем как бы поставить себя на место другого и «изнутри» почувствовать и пережить какое-либо историческое событие, религиозное откровение или эстетический восторг. При этом жизнь человеческая не сводится полностью к рациональным началам. В ней всегда есть место и иррациональному — порывам и движениям души".
Заказать книгу: https://www.ljubljuknigi.ru


Ни одно слово в языке не возникнет просто так, на пустом месте, беспричинно, существуют различные факторы, которые приводят к возникновению и развитию слов. Но на протяжении многих веков и тысячелетий подлинный смысл слов изменяется и забывается, слова приобретают другое значение, зачастую совершенно противоположное. Ярким примером этого могут служить русская нецензурщина, известная как «мат».
Русский мат включает в себя определенный круг экспрессивной лексики, называемой обычно «соромной» (или «срамной»), «непристойной», «непечатной», «нецензурной», а по определению А. Н. Афанасьева (1826-1871 гг., русский литературовед, представитель «мифологической школы», собиратель русских народных сказок) - «заветной», ибо именно так определил он собранные им тексты сказок, пословиц и поговорок, построенных на демонстративном употреблении русского мата, слов и выражений. Эта же лексика, собираемая В. И. Далем (1801-1872 гг., писатель, лексикограф, этнограф) наравне с другими лексемами, фразеологизмами русского языка, была включена им первоначально в Толковый словарь живого великорусского языка, но затем изъято - по соображением российской цензуры.
Именно поэтому за данным разрядом лексики и сохранилось название «нецензурная». Пословицы же с матом и другие, так называемые «малые формы фольклора» были переданы собирателем А. Н. Афанасьеву (и вошли в его издание «Народные русские сказки не для печати, заветные пословицы и поговорки…»).
Третье, посмертное, издание словаря В. И. Даля, предпринятое под редакцией И. А. Бодуэна-де-Куртенэ (1845-1929 гг., языковед), (а также четвертое - как переиздание этого же варианта) было попыткой реставрации полного первоначального замысла В. И. Даля: изъятые по цензурным соображениям словарные статьи, лексемы и словосочетания И. А. Бодуэна-де-Куртенэ частично восстановил.
Однако, начиная с пятого издания, и по сей день, все по той же причине «пристойности», переиздание капитального труда В. И. Даля продолжается по второму - подчищенному и приглаженному до «нормы приличий» цензурному изданию-образцу, принятому за образец и в советской и в «демократической» России. Страна и народ, известные всему миру своей изощренной бранью, лицемерно на официальном уровне отказывались, более того - открещивались, от «непристойного» наследия Даля, Афанасьева, Баркова, Лермонтова, Пушкина, Маяковского и других. Народ же постоянно использует матерные (нецензурные) выражения в своей живой речи.
Длительное время существовали различные мнения по поводу этимологии (происхождения) мата. Некоторые ученые считали, что бранная речь уходит корнями в специальный язык для общения с силами, требующими заклятий или оберегов. Другие доказывали, что мат связан с языческими культами — в частности, с культом «Матери сырой земли». В этом смысле употребление мата славянами ничем принципиально не отличается от призвания богов древними эллинами.
Согласно одной из существующих гипотез матерные слова русского языка имеют монгольское происхождение и были принесены на Русь монголо-татарскими завоевателями. Это ныне опровергнуто, так как в 2005 г. при археологических раскопках в Новгороде был найден фрагмент переписки жительниц древнего Новгорода Милуши и Марии на берестяных грамотах, датируемых XII веком (домонгольское время), в которой одна из них с использованием ненормативной лексики требует вернуть долг.
Многие из остальных матерных слов имеют, бесспорно, славянское происхождение, они существуют в языках славянских народов, не подвергшихся монголо-татарскому нашествию.
Некоторые ученые утверждают, что известное слово из трех букв имеет четкое происхождение и даже брянские корни. Его приличный родственник – брянское диалектное слово – глагол «ховать», то есть прятать. Если от этого глагола образовать форму повелительного наклонения, т.е. выразить побуждение к действию, то при желании получится наше трехбуквенное, возникшее, следовательно, в древности для называния побуждения к утаиванию, к прятанью (сравните на примере приличной формы: ковать – куй, давать – дай, ховать - **й). Со временем форма повелительного наклонения от глагола «ховать» стала названием органа человеческого тела, предназначенного по своей функции к прятанью, утаиванию.
К примеру, человек сообщает о себе, что заблудился, дорогу потерял. Но у слова «блудить», «блуд» есть еще один смысл – «потеря нравственной дороги», беспутство; именно этот второй смысл дал название «стиля жизни» женщины легкого поведения. А, как часто бывает в языке, название поведения, стиля жизни срослось с названием носителя, только гласный у в корне на а (я) заменился.
Когда же через несколько столетий на Руси появилось христианство и в обиход вошло обращение к Божьей Матери, мат, к тому времени уже ставший ругательством (постепенно, после распада родовой общины) мог обращаться, конечно, и на этот предмет тоже. Но это уже позднее и явно вторичное применение соответствующей лексики.
Существует версия насчет происхождения мата из реакции «язычников» на «христианство». Некоторые считают, что собственно мат (от слова мать) – это естественная реакция всех языческих обществ на принудительное введение христианства (или других религий, где есть понятие божьей матери).
Традиционно культурологи и этнографы интерпретируют русский мат как ритуализованную, обрядовую, обозначающую предполагаемый контакт с сакральными силами, речь во время обряда. Действительно, по лингвистической аргументации Б.А.Успенского, никакого инцеста в упомянутой фразе нет.
Она – осколок былой общеславянской мифологической формулы, т.е. «ты – пёсье отродье, сукин сын», осложненной другими мифологическими, религиозными и фольклорными ассоциациями и имеющей более древнюю предысторию.
Если же подходить более глобально, мат и вообще ругань есть нарушение табу. И с этой точки зрения недопустимой руганью могут быть не только «генитальные» выражения, как у русских. У японцев это нарушение табу чистоты, выраженное не обязательно в словах, но и в действиях; у католиков – богохульство. У немцев – нарушение табу на разговоры о дефекациях и заднице. Нарушение любого табу – это всегда эмоциональный выплеск – либо отрицательного знака (оскорбление), либо положительного (веселье).
Мы живем в насквозь табуизированном мире. Вся культура есть система строгих и менее строгих табу. Запреты, которые опутывают всех нас, позволяют не развалиться социуму, но накапливают психологическое напряжение в членах социума. Поэтому нужны средства разрядки психологической напряженности, то есть какие-то относительно безобидные нарушения запретов, не грозящие социуму распадом.
Это – инвективы, то есть запретные действия, которые проявляются в ситуациях карнавала, веселья. Выпуск пара. А пару, как известно, должен противостоять сильный клапан, то есть сильный запрет. Который, тем не менее, нельзя не нарушить, иначе человек взорвется изнутри и разрушит себя и общество.
Языческие обряды, посвященные самым разным богам, часто принимали формы, оскорбляющие нравственное сознание обыкновенного человека. То, что творилось во имя богов, не могло происходить в обыденной жизни, это бы сочли преступлением.
И хотя в обычной жизни отношения между полами регулировались общественными установлениями, призванными обеспечить стабильное существование общества, во время языческих праздников, как правило, посвященных богам плодородия, практиковалось всевозможнейшее бесчинство.
Часто оно облекалось в формы мистерий, охватывающих лишь посвященных, но всегда носило сакральный характер. Мистерии учинялись не ради самого разгула страстей, но ради богов. Этому своего рода «священнодействию» соответствовал и особый язык. Эта непотребная, похабная речь, немыслимая в обыденной жизни, была нормой общения во время языческого празднества.
Впрочем, возможно, в языческую эпоху матерные слова не были табуированы и языческая культура, испытывающая сильнейшее давление на нравственность со стороны своих обрядов, допускала похабство и в обыденной речи.
Одной из отправных точек возникновения ругани можно считать схватку с врагом. Брань – это не только обмен ругательствами, но и битва, сражение (сравните «поле боя» и «поле брани»).
Сквернословие существует у всех народов и обычно не считается чем-то особенным. В мифах ругаются сами боги. Иудаизм, ислам не выделяют сквернословие как особый проступок. Только в христианстве оно постепенно, очень постепенно начинает восприниматься как тяжелейший грех.
В космосе язычников телесное играло одну из первых ролей, и потому весь окружающий мир осмысливался через образы тела. Ну, а пол и сексуальность, как самые характерные проявления телесного, стали частью символической культуры человечества.
Мужской половой член у язычников – религиозный символ. Он подразумевается в кресте. Перед греческими храмами ставятся квадратные колонны без рук и ног, но зато с головой и эрегированным «скипетром страсти». В римском театре непременно участвуют фаллофоры – носители фаллоса. Древние израильтяне клянутся, положив руку на оный предмет. В древнеиндийской же мифологии семя отождествляется с абсолютным началом.
Связь матерной брани с идеей оплодотворения проявляется в ритуальном свадебном и аграрном сквернословии, а также в ассоциации ее с громовым ударом. На этом уровне она не только не имела кощунственного смысла, но была магической формулой, священным заклинанием.
На втором, более поверхностном уровне субъектом действия становится Пес как противник Громовержца и демоническое начало. Матерные выражения приобретают при этом кощунственный характер, выражая идею осквернения земли Псом, причем ответственность за это падает на голову собеседника.
На третьем, еще более поверхностном, уровне объектом подразумеваемого действия становится женщина, тогда как субъектом его остается пес. Матерная брань переадресуется теперь непосредственно к матери собеседника и становится, прямым оскорблением, ассоциируясь с выражениями типа «сукин сын».
Наконец, на самом поверхностном, светском уровне субъектом действия становится сам говорящий, а его объектом – мать собеседника. Брань становится указанием на распутство, сомнительное происхождение и т.д.
Древнеславянское язычество не отличалось ни особым целомудрием, ни особой вольностью нравов. Как и многие другие народы, славяне считали сексуальность космическим началом. Женственная березка в русских песнях нежно и страстно сплеталась с могучим дубом. В славянской мифологии мать сыра-земля оплодотворялась небесным дождем.
Как у других племен, у славян существовали многочисленные оргиастические обряды и праздники, когда мужчины и женщины сообща купались голыми. Мужчины символически оплодотворяли Землю, например, сеяли лен без штанов, иногда и вовсе голыми, а женщины, задрав подолы и демонстрируя небу свои гениталии, тем самым вызывали дождь.
В некоторых районах Украины еще в 19 веке вместо ритуального совокупления на полях в период посевной существовал обычай перекатывания парами по засеянному полю и т.д. Некоторые брачные обряды включали в себя фаллические элементы.
Типичный древнерусский фаллический образ – животное, чаще всего лев, с длинным не то хвостом, не то половым членом, представлен даже в орнаментах средневековой церковной архитектуры (храм Покрова на Нерли, Дмитриевский собор во Владимире и др.)
Для понимания сексуального дохристианского символизма очень важна история и семантика русского мата. Язык ругательств и оскорблений, так называемая инвективная лексика, очень древен. Категории архаического сознания располагаются как бы между двумя полюсами: святого (наделенного божественной благодатью и воспринимаемого как нечто особо чтимое, дорогое) и демонического (нечистого, низменного, непристойного).
Поскольку и боги, и демоны представляли для людей опасность, в обыденной жизни от них старались держаться подальше, не вызывать и не называть их всуе, без надобности. Инвективная лексика эти запреты нарушает, причем сила оскорбления прямо пропорциональна значимости нарушаемого им запрета.

А. Тихомиров

Хостинг от uCoz